Животные сперва несовершенны были:
то слишком длинный хвост,
то крохотная голова.
Но постепенно утряслись они
и создали себе пейзаж,
приобрели изящество и пятна
родимые, полетом овладели.
А кошка-только кошка!
И целостной и гордою явилась;
законченною родилась она,
идет она и знает, чего хочет.

Хотел бы человек стать рыбой или птицей,
змея иметь хотела б крылья,
собака — только сбитый с толку лев,
поэтом стать хотел бы инженер,
а мушка учится на ласточку,
поэт стремится мушке подражать,
а кошка хочет кошкой быть, и только;
любая кошка это кошка,
да, кошка, от усов и до хвоста
и от предчувствия до быстрой крысы,
от ночи и до золота в глазах.

Еще такого нет единства;
такого нет строенья
ни у луны, ни у цветка;
тут целостность во всем,
как в солнце, как в топазе,
а эластическая линия
уверенных и тонких контуров
похожа на рисунок носа корабля;
а желтые глаза
одну лишь щелку оставляют,
чтоб ночь могла кидать туда свои монеты.

О маленькая
императрица без земного шара,
без родины завоеватель,
игрушечно-салонная тигрица,
султанша в небе крыш,
ты в непогоду призываешь
любовный ветер;
ты по земле проходишь
ступая четырьмя изящными ногами,
обнюхивая все, не доверяя
земному ничему, —
все отвратительно — нечистоплотно
для ног кошачьих непорочных.

О независимый домашний хищник,
высокомерный пережиток ночи,
ленивая, упругая, чужая,
вся — кошка до корней волос
и до конца ногтей,
секретная полиция жилищ,
исчезнувшего бархата остаток, —
загадки нет, конечно,
в твоей повадке;
быть может, ты совсем не тайна,
тебя все знают, ты —
из наименее таинственных существ;
быть может, этому все верят,
а себя считают
хозяевами и владельцами,
товарищами и друзьями кошек,
и родственниками, учениками.

Я — нет. Не подпишусь под этим.
Не знаю кошки я.
Все знаю — жизнь архипелаги
и море, и неисчислимый город,
ботанику и путь мутовки к солнцу,
и математику — постольку и постольку,
и страстные обманы мира,
и ирреальную одежду крокодила,
неведомую доброту пожарных,
свещенников лазурный атавизм, —
но не могу расшифровать я кошку.
Мой ум скользит по безразличию ее,
и числа золотые у нее в глазах.


Вот чего не люблю, так это монополии на солнечный свет. Например, если страстный борец за свободу начинает считать её своей собственностью и путать таким образом личное с общественным.

И чтоб два раза не вставать, я тоже свободу люблю и уважаю. Свою и чужую. Но точнее будет эти вещи разделить. Скажем так: я люблю свою свободу. А чужую уважаю. Пока она не нарушает мою. И считаю, что этого вполне достаточно.

***

May. 13th, 2011 07:55 pm
regent_unchained: (Default)
Простите за сентиментальность, но вот [livejournal.com profile] dezhurnyi напомнил мне ненароком об этом товарище.
В молодости мне говорили, что я на него похож немного.

А пел он так, как будто знал, что жить ему недолго. И потому стремился всё делать как следует.

Read more... )

Песня

May. 10th, 2011 05:00 pm
regent_unchained: (Default)
Ещё раз к теме войны

Он не опоздал на белый теплоход.
До свидания, маэстро.

Вальс

Apr. 21st, 2011 11:36 am
regent_unchained: (Default)
В Интернете можно найти всё. Мне захотелось услышать давно любимую мелодию, название которой я не знал. Оказалось, это "Вальс цветов", но не Чайковского.
Что-то случилось с Ютубом: он больше не вставляет, поэтому приходится делать обычные ссылки.
Вот послушайте.

Апрелевский завод грампластинок.
Третья гр.
5.70

ВАЛЬС ЦВЕТОВ
обр. Б. Киянова
Ленинградский ансамбль
под упр. Б. Киянова.

Московский Областной Совнархоз РСФСР
1957 год


А вчера я нашёл запись об этом вальсе.

"Этот когда-то очень популярный вальс известен также под названием "Вальс цветов (Воспоминание о цветах)" в исп. анс. Киянова. А под названием "Память цветов" его записал орк. Нулло Романи. Вот, что я обнаружила в каталоге звукозаписей Columbia: то ли финский, то ли латышский вариант: DI 249 JOUSIORKESTERI (Nullo Romani) (- 5.1930) W 112103-2 (64982) Lemmenlaakso (Fior di sentiero), valssi (3:15), (E. ROSSI) - на итальянском этот вальс называется "Цветок на тропинке (дороге)", и его автор - E. ROSSI. Затем по названию "Lemmenlaakso" (Fior di sentiero) обнаружился испанский вариант названия вальса, который в переводе на русский язык и означает "Память цветов" - это: RECUERDO FLORIDO / Valse - F. ROSSI (автор тот же, только инициал имени другой!) Найденная запись испанского варианта в исп. орк. Нулло Романи подтверждает, что это именно тот вальс "Память цветов", партитура которого приведена в разделе "Вальсы", и его автор не П. И. Чайковский, а итальянский композитор Ф. РОССИ (F. ROSSI)."

UPD: Однако вставляет. Спасибо [livejournal.com profile] solipsistka за подсказку.

***

Apr. 21st, 2011 09:44 am
regent_unchained: (Детство бывшего регента - 1)
Совсем недалеко, за высокой стеной тополей, начинается весеннее ясное небо. До него надо только добежать.

***

***

Mar. 26th, 2011 06:34 pm
regent_unchained: (Default)
Николай Рубцов

Букет

Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Я ей скажу:
— С другим наедине
О наших встречах позабыла ты,
И потому на память обо мне
Возьми вот эти
Скромные цветы! —
Она возьмет.
Но снова в поздний час,
Когда туман сгущается и грусть,
Она пройдет,
Не поднимая глаз,
Не улыбнувшись даже...
Ну и пусть.
Я буду долго
Гнать велосипед,
В глухих лугах его остановлю.
Я лишь хочу,
Чтобы взяла букет
Та девушка, которую люблю...

(1964?)

Личное

Jan. 19th, 2011 10:33 am
regent_unchained: (Default)
Сегодня сорок лет как умер поэт Николай Рубцов.

Отложу свою скудную пищу.
И отправлюсь да вечный покой.
Пусть меня еще любят и ищут
Над моей одинокой рекой.

Пусть еще всевозможное благо
Обещают на той стороне.
Не купить мне избу над оврагом
И цветы не выращивать мне...

(1967 — 1971)


"Тому свидетельство языческий сенат,-
Сии дела не умирают"
Он раскурил чубук и запахнул халат,
А рядом в шахматы играют.

Честолюбивый сон он променял на сруб
В глухом урочище Сибири,
И вычурный чубук у ядовитых губ,
Сказавших правду в скорбном мире.

Шумели в первый раз германские дубы,
Европа плакала в тенетах,
Квадриги черные вставали на дыбы
На триумфальных поворотах.

Бывало, голубой в стаканах пунш горит,
С широким шумом самовара
Подруга рейнская тихонько говорит,
Вольнолюбивая гитара.

Еще волнуются живые голоса
О сладкой вольности гражданства,
Но жертвы не хотят слепые небеса,
Вернее труд и постоянство.

Все перепуталось, и некому сказать,
Что, постепенно холодея,
Все перепуталось, и сладко повторять:
Россия, Лета, Лорелея.