My comment to an entry 'А вот представьте, россияне, что таки будет ядерная война' by bband

Анализируя комментарий пользователя anastasijabesko и другие подобные, как вот этот.

Ядерная зима не миф, а результат серьёзных исследований. Подробную аргументацию со списком предшествующих работ можно найти, например, в следующей статье:
https://climate.envsci.rutgers.edu/pdf/WiresClimateChangeNW.pdf

Конечно, есть и другие оценки, и строгого доказательства того, кто прав в оценке последствий ядерной войны, сегодня пока нет. Окончательный ответ может быть получен только опытным путём. Но у меня нет никакого желания видеть эксперимент, в результате которого мы можем превратиться в радиоактивный пепел.

И я хотел бы заметить кое-что ещё. Долгое время люди, для которых ядерная война возможна и даже желательна, резонно считались в лучшем случае сумасшедшими, а в худшем — провокаторами. Поэтому самые умные из них опасались высказываться открыто, чтобы не прослыть теми или другими. Сейчас ситуация меняется. Сейчас есть тенденция записывать в кремлёвские пропагандисты всех, кто не хочет ядерной войны, вот как в этом комментарии. Строго говоря, это называется шельмованием. Есть такое меткое слово.
View the entire thread this comment is a part of

***

У Герберта Уэллса, хоть он и не входит в список признанных литературных гениев, есть несколько действительно сильных вещей, на мой вкус. Ну то, что вкус у меня плохой, я никогда и не скрывал, но у нас тут свобода выражения. Так вот, перелистывая ЖЖ, я иногда вспоминаю одно место из "Острова доктора Моро":

А вот обезьяночеловек надоел мне до смерти. Он утверждал, что, поскольку у него пять пальцев, он мне равен, и не закрывал рта, тараторя самый невообразимый вздор. Только одно забавляло меня в нем: он обладал необычайной способностью выдумывать новые слова. Мне кажется, он думал, что истинное назначение человеческой речи состоит в бессмысленной болтовне. Эти бессмысленные слова он называл "большими мыслями" в отличие от “маленьких мыслей”, под которыми подразумевались нормальные, обыденные вещи. Когда я говорил что-нибудь непонятное для него, это ему ужасно нравилось, он просил меня повторить, заучивал сказанное наизусть и уходил, повторяя, путая и переставляя слова, а потом говорил это всем своим более или менее добродушным собратьям. Ко всему, что было просто и понятно, он относился с презрением ...