На площади темнело. В просветы между кленовыми листьями виднелись звёзды.
— А что ты скажешь о последней битве между добром и злом, брат? Многие думают, что после неё настанет мир и благоденствие. Пусть наш гость послушает перед новым походом в библиотеку.
Я взглянул на Архитектора и похолодел: его голова превратилась в голову чёрного леопарда. Он приоткрыл глаза, и они засветились холодным голубым светом, как алмаз в его кольце. Но голос прозвучал неожиданно мягко.
— В последней битве не выживет никто.
— И это неизбежно?
— У вас всегда есть выбор.
— И что надо делать, чтобы этого не случилось?
— Жить. А теперь иди, у тебя ещё много дел.
— Архитектор всегда недолюбливал манихеев, — шепнул мне на ухо Неназванный.
— А что ты скажешь о последней битве между добром и злом, брат? Многие думают, что после неё настанет мир и благоденствие. Пусть наш гость послушает перед новым походом в библиотеку.
Я взглянул на Архитектора и похолодел: его голова превратилась в голову чёрного леопарда. Он приоткрыл глаза, и они засветились холодным голубым светом, как алмаз в его кольце. Но голос прозвучал неожиданно мягко.
— В последней битве не выживет никто.
— И это неизбежно?
— У вас всегда есть выбор.
— И что надо делать, чтобы этого не случилось?
— Жить. А теперь иди, у тебя ещё много дел.
— Архитектор всегда недолюбливал манихеев, — шепнул мне на ухо Неназванный.