(Tribute to Pablo Neruda)
География пространства воспоминаний отличается от обычной. Возьмём наугад одно из таких мест, а их много. Перед глазами далеко внизу море, а за спиной горы. С левой стороны по вечерам светят огни и их отражения в глубокой синеве бухты, похожей на раковину. Над ними ломаная линия горизонта в дымке, музыка, жизнь и встречи, и всё это раскрывается в широкий мир, как обещание счастья.
Если же идти направо, то стена гор становится всё ниже, и в конце обрывается лестницей, заросшей виноградом. Дальше пустынно и тихо, и дорога уходит в белёсый туман. Кажется, что обитаемый мир там заканчивается.
Только вода журчит из родника под камнем.
Там, в захолустье, однажды вышли из автобуса двое.
Молодая пара с чемоданом.
Лейтенант и учительница.
На руках она держала малыша.
С тех пор прошло немало лет.
Я незаметно подрастал,
Копал глубокие пещеры
В горе, где созревают камни,
Писал изящные узоры
Из вековечных уравнений,
Похожие на муравьёв,
И всё своим порядком шло,
Рассказывать — так долго будет.
География пространства воспоминаний отличается от обычной. Возьмём наугад одно из таких мест, а их много. Перед глазами далеко внизу море, а за спиной горы. С левой стороны по вечерам светят огни и их отражения в глубокой синеве бухты, похожей на раковину. Над ними ломаная линия горизонта в дымке, музыка, жизнь и встречи, и всё это раскрывается в широкий мир, как обещание счастья.
Если же идти направо, то стена гор становится всё ниже, и в конце обрывается лестницей, заросшей виноградом. Дальше пустынно и тихо, и дорога уходит в белёсый туман. Кажется, что обитаемый мир там заканчивается.
Только вода журчит из родника под камнем.
Там, в захолустье, однажды вышли из автобуса двое.
Молодая пара с чемоданом.
Лейтенант и учительница.
На руках она держала малыша.
С тех пор прошло немало лет.
Я незаметно подрастал,
Копал глубокие пещеры
В горе, где созревают камни,
Писал изящные узоры
Из вековечных уравнений,
Похожие на муравьёв,
И всё своим порядком шло,
Рассказывать — так долго будет.